Жильё в деревне Вологодского района было предоставлено семье из четырёх человек — родителей и двух взрослых детей — в октябре 2004 года.
Уже в ноябре того же года мать и дочь подали заявление в районную администрацию, чтобы оформить квартиру в общую долевую собственность. Отец и сын написали письменные отказы от участия в приватизации, и в декабре 2004 года квартира перешла в собственность женщин, каждая получила по ½ доли.
После смерти отца в 2020 году сын обратился в суд в январе 2026 года, требуя признать сделку по приватизации недействительной. Истец утверждал, что его отказ от приватизации в 2004 году не был добровольным. По его словам, мать заставила его подписать документы, а вместе с сестрой они обещали в будущем подарить ему квартиру, что так и не было сделано.
Мать и сестра, выступавшие в суде в качестве ответчиков, полностью отвергли эти утверждения. Они заявили, что никаких устных соглашений о дарении никогда не существовало, а права сына не нарушены, так как он по-прежнему проживает в спорной квартире. Основным их доводом стал пропуск срока исковой давности, который к моменту подачи иска превысил 20 лет, и восстановлению в данном случае не подлежит.
Вологодский районный суд установил, что на момент приватизации истец был совершеннолетним, а его письменный отказ составлен ясно, собственноручно подписан и выражает конкретную волю. Доказательств того, что на него оказывалось давление, угрожали или вводили в заблуждение, представлено не было.
Кроме того, суд согласился с доводами ответчиков о пропуске срока исковой давности. Требование о признании сделки 2004 года недействительной было заявлено лишь в 2026 году, что означает значительную задержку. Уважительных причин для этого истец не предоставил.
В удовлетворении исковых требований суд отказал.



