«Меня это не тяготит». Сергей Нетиевский — о том, как стал заложником «Уральских пельменей»

Экс-участник и продюсер «Уральских пельменей» Сергей Нетиевский больше 20 лет отдал сцене. Однако после громкого конфликта с коллегами в 2015 году артист покинул свой пост. Сейчас шоумен вынужден начинать всё с нуля и отдавать всё свое время развитию новых проектов.

E1.RU поговорили с шоуменом об уходе Романа Постовалова из коллектива, самых безумных путешествиях, кризисе среднего возраста и заработке.

— Мы общались два года назад. Что изменилось в вашей жизни за это время?

— Я двигаюсь в том же самом направлении: делаю большие семейные развлекательные проекты. У меня уже есть два продакшена: один в Екатеринбурге, другой — в Санкт-Петербурге. Также в этом году я сделал большой фестиваль анимации с правительством Москвы.

— То есть вы с концами ушли в детское направление?

— Я всю жизнь занимался семейными развлекательными шоу. На «Уральские пельмени» тоже приходили с детьми. Всё-таки мы не шутили ниже пояса, наш юмор «выше плеч». А сейчас я пришел к корням, то есть к тем людям, от которых зависит будущее нашей страны.

— Есть ли ощущение, что вы стали заложником «Уральских пельменей»? Это преследует многих бывших участников шоу: Юлию Михалкову, Романа Постовалова…

— Наверное, это такой общий принцип — как в кино, так и в шоу-бизнесе. Когда ноунейм достигает успеха и появляется в медиапространстве с каким-то брендом, он за него немножко цепляется и идет дальше.

— А вот Сергею Светлакову, например, удалось от этого избавиться.

— Он был в команде несколько лет. Но у него была «Наша Russia», которая с точки зрения сольной карьеры и подсвечивания стала ярче именно для него. Это был такой культовый проект того времени. Ничего подобного не было, и они выстрелили. Поэтому подождем — может, и Рома Постовалов выстрелит со своим сольным проектом.

— Как вы считаете, много ли «пельмени» потеряли с уходом Романа?

— Я не знаю микроклимата расставания. Наверняка есть какие-то причины, о которых мы не знаем, но, безусловно, Рома был одним из ярких представителей «Уральских пельменей», если не самым ярким, потому что я видел, как он блистал в последних шоу.

Здесь нужно было найти какие-то слова, условия, чтобы Рома остался. А может быть, Рома категоричным был, сложно сказать.

— «Пельмени» когда-то потеряли и вас. Многие до сих пор говорят, что команда уже не та без вашего участия. А как вы считаете?

— Я думаю, что любой человек, который находится в команде, — всё равно что один из пазлов, и он, конечно, привносит свою энергию. Пусть уж зрители скажут, что я вносил. Но я не был таким ярким, как Рома. Всё-таки я был продюсером. Я слепил это телевизионное шоу, и оно до сих пор живет в том формате, в котором я его создал.

Мне приятно от этого. Я его по-буддийски отпустил и радуюсь, наблюдая, что проект живет. Значит, какие-то вложенные мной продюсерские энергии остались, а я иду дальше своим путем.

— Вам бы не хотелось снова вернуться в юмор? Светлаков ушел на ТНТ, Постовалов остался на СТС, Михалкова снимается в юмористических скетчах.

— Даже то, что мы с новой командой сейчас делаем, наши «Ёлки» от телеканала «Мульт», — это не совсем детские елки. Я его называю новогодним мюзиклом для всей семьи, и мы именно туда вкладываем не только детских персонажей, добавляем юмора и для взрослых. В этом смысле я реализую себя.

Взрослых мы тоже возвращаем в их детство — в то, о чем они, возможно, забыли. И это более тонкая история. В этом я нашел свою миссию.

— Окупается ли проект? Еще два года назад вы признавались, что сильно рискуете.

— Я сейчас вспоминаю первый год, и это был колоссальный риск. Я взял кредиты и запустил продакшен. Не было ничего, кроме идей. Нужно было сделать костюмы, декорации, отрепетировать шоу, арендовать зал, собрать команду, запустить рекламу. И я понимал, что часть имущества, возможно, придется продать. В любом бизнесе есть так называемая долина смерти, которую нужно пройти.

Несмотря на риск, это был серьезный анализ. Понятно, что мы просчитали всё, вложились, но да, в первый год мы не окупились. Во второй год мы масштабировались, а на третий год все уже знают, что «ЁлкаМульт» — это бренд. В этот раз мы покажем шоу в десяти городах. Я понимаю, что мы даже на грани нуля и окупаемости. Эта история вдлинную, и она не про быстрый доход.

— Но кушать и путешествовать всё равно хочется.

— Есть и другие источники дохода. На еду, одежду и маленькие путешествия мне хватает.

— Вы до сих пор кредиты берете?

— Беру. Кассовый разрыв — это когда нужно совершить большие траты на продакшен и запуск рекламы, а продажи еще не начались. Этот момент мы вынуждены перехватывать.

— То есть сейчас в основном вы больше отдаете, нежели получаете.

— Так и в телевидении. Те, кто делают сериалы, они не зарабатывают с первого сезона. Первым сезоном нужно выстрелить, а заработки начинаются со второго, третьего и так далее.

— Сколько денег уходит на одно шоу?

— Создать шоу стоит более 50 миллионов. Это сценарий, контракты с правообладателями, декорации, костюмы, куклы мультперсонажей, музыка, фоны, контракты с труппой, покупка нового оборудования, многочисленные специалисты. Каждый год я сам езжу в Европу, в Китай, насматриваюсь, что есть на выставках, какое есть новое оборудование, как его можно применить к нашему шоу.

В этом году мы везем обновленное шоу, где будет «вау». Мы всё время что-то добавляем. Я понимаю, что нужно каждый раз удивлять зрителей и тех товарищей по цеху, которые дышат мне в спину и заимствуют идеи.

— Обидно ли, что вы слепили «пельменей», где все процессы уже налажены, а сейчас нужно всё начинать с нуля?

— Я трудоголик, не смогу сидеть на месте. В то же время я счастливый человек, так как зарабатываю больше, чем мне нужно для жизни. Сейчас нахожусь в потоке. Это вообще несравнимо ни с какими деньгами. Я влюблен в свой проект.

— Есть такое суждение: когда мужчины хотят что-то поменять в своей жизни, то это кризис среднего возраста. Вы его пережили или он до вас еще не добрался?

— Я даже не знаю, какие у него симптомы… Это какая-то паника: а-а-а, мы все умрем? Когда я ушел из «пельменей», то занимался полностью собой, пересобрал себя, у меня были разные проекты. Потом пандемия, а сейчас началось большое семейное новогоднее шоу. И вот я думаю: а где он, кризис среднего возраста? Он как-то пролетел или я его быстро пропустил?

— Один из симптомов — мужчины покупают себе мотоциклы.

— У меня всё это прошло уже, я на мотоцикле давно езжу. Но вот в пандемию мне нечего было делать, и я занялся самолетами, слетал в экспедицию на гидросамолетах на Чукотку.

— В последние годы вы занялись свои здоровьем, похудели. Удается ли с таким графиком продолжать следить за собой?

— Я себя пересобрал с точки зрения питания, движения и духовности, и я это соблюдаю. Понятно, что времени не так много, я уже не всегда йогу делаю каждое утро, не всегда выхожу на пробежки. Но, когда я приезжаю в Москву или Екатеринбург, я встаю на лыжероллеры и десятку километров пробегаю, чтобы разогнать свой метаболизм, который у меня немножечко замедлен с точки зрения конституции.

Я себя узнал по всем параметрам: и с точки зрения нетрадиционной медицины, и с точки зрения генетики. Я знаю, что мне полезно, а что — нет. Каждый человек — это отдельная вселенная, и никто больше со стороны про тебя не скажет.

— Сегодня столько информации и советов от коучей, что уже и не знаешь, кому верить.

— Слушать себя, читать книги-первоисточники, читать нобелевских лауреатов. Есть такое понятие — нечистый проводник, искаженные знания. И среди коучей есть те, кто пытается заработать денег и, самое главное, «добросовестно» заблуждается.

Я считаю, каждый должен создать свою внутреннюю философию, свои правила и инструкцию по применению к собственному телу и к жизни. Увы, волшебной таблетки нет.

— Вы наверняка знакомы с народной медициной. А что самое необычное или безумное пробовали?

— Практика в Ошо-центре в городе Пуна оставила сильные впечатления. Она называлась Die before you die — «Умри прежде, чем ты умрешь». Это психологически мощный тренинг, когда ты в течение пяти дней идешь к смерти и на пятый день символически умираешь. Это была колоссальная пересборка.

— Вы в прямом смысле готовились к смерти?

— В начале ты воспринимаешь всё как игру: да ладно, что за ерунда такая? Но потом ты в это частично начинаешь верить, писать предсмертные письма своим родным и знакомым, у тебя слезы на глазах. Был один случай за всю историю, когда 72-летний мужчина на пятый день реально умер. Может, он хотел этого.

Кто-то на эти письма ответил мне, что я в секту попал. Только три человека написали: «Если ты так решил, значит, так надо». Они духовно более продвинуты или психологически готовы к экспериментам.

Каждый день у нас были разные практики трансформации сознания. Это серьезная работа над собой. На второй день ты любишь тотально всех, тебе хочется всех обнять. Там было 50 человек со всего мира, каждый рассказывал свою историю. А один американец испугался и на третий день ушел.

На четвертый день у тебя появляется медитативное состояние. Такая отрешенность: ты всё понял в этом мире, всех простил и отпустил. На пятый день мы легли в символичный погребальный костер. Звучала музыка, и мы отключились, а проснулись уже под гонг, как будто заново родились.

Это был потрясающий опыт. Всё это время мы вели дневники, но после мы их разорвали, чтобы попрощаться с прошлым. Тогда я сознательно подготовился к смерти, фактически умер и возродился, и вот это с какими-нибудь иголками не сравнить. После этого вообще ничего не страшно.

— Как ваши дела на личном фронте? Кто-то с вами разделяет взлеты и падения?

— У меня семья: дети и жена. А если вы спрашиваете, чем занято мое сердце, то мое сердце занято моим проектом.

— Вы говорили, что «Уральские пельмени» забрали у вас возможность часто видеться с детьми. Сейчас проект отнимает у вас меньше времени?

— Двое детей учатся в Москве. Один сын здесь, в Екатеринбурге, и мы общаемся. Я помогаю им выстраивать взрослую жизнь, но это уже другой этап — когда маленькие дети становятся большими и отходят от тебя, выстраивая свою жизнь.

— А если бы у вас была возможность исправить ошибки в отцовстве, то что бы вы сделали?

— Я бы чуть-чуть больше позволял детям. Были моменты, когда я навязывал свое мнение, не давал им возможности ошибиться и получить свой опыт.

— Шоу «ЁлкаМульт» вы создали, чтобы закрыть гештальт в воспитании своих детей. Почему всё-таки этот проект так важен и почему родители и их дети обязательно должны его увидеть?

— Это действительно грандиозное, сложно организованное шоу — симбиоз театра, мюзикла и цирка, с командой свыше 50 человек. Мы возвращаем родителей в детство, даем им яркие воспоминания, достаем из них внутреннего ребенка, и они общаются с детьми на одном языке. В этом смысле проект одновременно развлекательный и поучительный. Я считаю, что в жизни всегда должно быть творчество, и мы показываем всю его палитру.

У нас захватывающая история, которую мы раскрываем через тактильность и визуальные эффекты, чтобы дети увидели все широкие возможности творчества. Кто-то, возможно, после этого станет художником, режиссером или сценаристом. А может, кто-то будет создавать свои уникальные проекты.

Шоу «ЁлкаМульт» — как третий родитель, мы бросаем детям правильные семена — и если это делать с любовью и через впечатления, они больше западают в душу. В этом сезоне стартуем 29 декабря в ККТ «Космос».

Обязательно почитайте большое интервью с Сергеем Нетиевским, которое мы брали осенью 2023 года.

«Уральские пельмени» существуют больше 30 лет. На сцене до сих пор можно увидеть таких «старичков», как Сергей Исаев, Дмитрий Соколов, Дмитрий Брекоткин и многих других. Но не все остались верны проекту, когда одни продолжали работать в шоу, другие по разным причинам уходили из коллектива. E1.RU вспомнил, как и почему актеры покидали столь популярный бренд.

Как живут и чем занимаются участники и экс-участники шоу «Уральские пельмени»? Рассказываем обо всём на этой странице.